«Всегда любила анатомию — это невероятно красивая дисциплина»: молодой преподаватель СамГМУ — о том, зачем врачу знание тела

13.10.2026

Елена Ганина — ассистент кафедры анатомии Самарского государственного медицинского университета Минздрава России (СамГМУ), директор учебно-исследовательской лаборатории «Морфология». Начинала с преподавания гистологии, а сегодня ведёт у студентов один из самых знаковых предметов медвуза — анатомию человека. Она рассказала, что особого в этой специальности и почему анатомия остаётся с врачом навсегда, заменит ли аппаратура «знание на ощупь» и что помогает молодому преподавателю выстроить контакт со студентами.

— Принято считать, что анатомия — фундамент медицины. При этом на первом курсе она нередко воспринимается студентами скорее как необходимость заучивать много материала. Как вы объясняете им, что это не просто база для экзамена, а инструмент, который будет работать всю жизнь?

— Отдельно объяснять важность анатомии почти не приходится: большинство студентов понимают, что знания понадобятся в будущей практике. Другой вопрос, который возникает чаще: зачем запоминать конкретную структуру, если её название всё равно забудется? В таких случаях я обозначаю дисциплину, в которой эти сведения будут востребованы. Я хорошо помню, как, приходя на каждую клиническую кафедру, к первому занятию мы первым делом повторяли морфологию. Анатомия и гистология не уходят — они возвращаются, но уже как инструменты для понимания клиники.

— Что происходит, когда врач это знание игнорирует?

— Сама история медицины показывает: там, где врач точно представляет строение тела, он действует быстрее и точнее, а ошибки, связанные с незнанием анатомии, могут иметь самые серьёзные последствия для пациента. Это не абстракция — это цена незнания. Хирург, невролог, психиатр — на первый взгляд, у них очень разные задачи. Но анатомия нужна каждому, ведь при всей разнице задач у них общая основа — строение тела человека. Анатомия задаёт ту систему координат, в которой врач любой специальности понимает, где именно происходит патологический процесс и как он связан с другими структурами. Без этой основы специальность теряет опору.

— Какие клинические дисциплины «проседают» у студентов, если этот фундамент заложен плохо?

— Без анатомии проседает топографическая анатомия, а за ней — хирургия и другие клинические дисциплины. Студент может выучить симптомы, но не понимать, почему они возникают, если не представляет, как устроено тело. Кроме того, без хорошей анатомической базы дальнейшее обучение становится заметно сложнее: материал на старших курсах наслаивается на то, что было изучено ранее, и при отсутствии фундамента его всё труднее осваивать.

— Есть мнение, что современные технологии — МРТ, УЗИ, навигация — постепенно заменяют «знание на ощупь». Согласны ли вы, что анатомию теперь можно знать «в общем», а детали доверить аппаратуре?

— Я убеждена: морфологическое знание заменить нельзя. МРТ, УЗИ, навигация — это инструменты, но интерпретировать их должен врач, который знает анатомию. Аппарат не подскажет, что за структура перед ним, если врач сам не понимает, что видит. «Знать в общем» — опасный путь: в медицине детали решают всё, и никакая техника не отменяет необходимости понимать строение тела.

— Вы начинали с преподавания гистологии, а теперь ведёте анатомию. Это два разных взгляда на тело: через микроскоп и через скальпель. Что заставило сменить дисциплину и что оказалось самым трудным в переходе?

— Для меня это не два разных взгляда, а необходимая совокупность, которая открывает полную картину и даёт понимание. Гистология и анатомия дополняют друг друга: микроскоп показывает ткань, а анатомия — орган, вместе они складываются в целостное знание. Я всегда любила анатомию — это невероятно красивая дисциплина. Самым трудным в переходе оказалось повторение тем, особенно миологии. Её время от времени освежают и более опытные преподаватели, так что это нормальный процесс.

— Как у вас обстояли дела с анатомией в период обучения?

— Я полюбила анатомию с первого занятия первого курса. Спасибо моим преподавателям — Ванькову Владимиру Александровичу и Гелашвили Ольге Анатольевне. Но «как по маслу» анатомия пойти не может: ступор и попытки учить предмет на языке, которого ты пока не знаешь, — это норма. Сложно — не значит невозможно. Ощущение, что ты справился, придаёт сил.

— С какими сложностями вы столкнулись в начале преподавательского пути — и как молодой преподаватель, и как преподаватель другой дисциплины? Что помогает?

— Коллектив у нас замечательный, поэтому глобальных сложностей не было. Единственное — выстраивание личных границ со студентами: не всегда воспринимают всерьёз. Но это проходит к первой контрольной точке. Помогает честность и последовательность: если преподаватель сам чётко держит рамки, студенты быстро это понимают.

— Что мотивирует вас преподавать сегодня? В чём вы видите свою миссию как педагога?

— Меня мотивирует сама морфология как область знания. Мотивирует, когда уже выпустившиеся с кафедры студенты рассказывают, как у них дела, приходят или пишут просто пообщаться. Мотивирует, когда видишь, что они хорошо сдают твой предмет и когда просят о кураторстве в их научной работе. Моя миссия — показать, что морфология живая и нужная, что она остаётся с врачом навсегда.

— VR-технологии, 3D-атласы реально помогают в изучении? Что эффективнее: зубрёжка атласа, работа с препаратами или цифровые модели?

— Начинать, по моему мнению, нужно с атласа: там именно тот ракурс, с которого первое заучивание и понимание произойдёт быстрее. А вот потом уже необходимо перейти к 3D-визуализациям. Они дают больше знаний о взаимоотношении органов и структур. Заучивание атласа без понимания — плохо, но совсем без атласа нельзя. Цифровые модели хороши для пространственного понимания, но они не заменяют работу с препаратами.

— Как анатомический музей помогает в обучении студентов — что он даёт такого, чего не дают ни атлас, ни 3D-модели?

— Музей даёт понимание того, как это выглядит в реальной жизни — наиболее приближенно. Как и учебно-секционный блок: ты видишь не картинку, а настоящий орган, воспринимаешь его объём и структуру, рельеф. Ни атлас, ни 3D-модели этого не дают в полной мере. Музей — это мост между теорией и практикой, и для студентов он бесценен.